Несколько месяцев назад муж Елены Хвостенок Сергей пошел на обычный медосмотр перед трудоустройством. Когда врач измерила ему давление, была в шоке. Оказалось, что с таким высоким люди обычно не то что ходить, но и жить не могут. Причиной стали проблемы с почками, да такие, что встал вопрос жизни и смерти. Елена была в шоке: муж раньше ни на что не жаловался. Ну разве что иногда болела голова и чувствовалась усталость, но все это пара списывала на переутомление — Сергей работал таксистом. За секунду женщина приняла решение — отдать одну свою почку мужу. «Зеркало» рассказывает историю этой семьи.
Для Елены и Сергея Хвостенок открыт сбор на BYSOL. Помочь им можно по ссылке.
«Мама подшучивала: „Что это за пионерский отряд к тебе в гости ходит?“»
Елена и Сергей познакомились почти 25 лет назад, в апреле 2001 года. Они случайно встретились в автобусе после концерта «Би-2» по пути из Новополоцка в Полоцк, где оба и жили.
— Я была на концерте с подружкой, а он — с другом, — вспоминает Елена. — И вот они как-то нас заметили в автобусе. Мы с подругой обратили внимание, что какие-то два парня на нас смотрят. Муж мой был такой скромненький, а тот парень — пошустрее немножко. И вот он с нами начал знакомиться. Когда мы уже доехали до Полоцка и все вышли на остановке, то поняли, что идем в одну сторону. Они нас до дома моего проводили. Мы обменялись телефонами — и Сережа стал мне звонить.
Это общение изначально Елена воспринимала как дружеское. Сергею тогда было 17, он учился в техникуме на столяра-плотника. Ей же был 21 год — она уже закончила ссуз, поступила на заочку в университет и работала бухгалтером.
— Он для меня был вообще ребенок просто. Я даже не думала, что какие-то могут быть романтические отношения у нас. Мама подшучивала: «Что это за пионерский отряд к тебе в гости ходит?» — объясняет собеседница. — А вот для него все было серьезно. Как мне потом рассказывал его друг, Сережа сразу сказал: «Эта девушка будет моя». Хотя сам по себе он очень скромный, молчаливый, стеснялся. Никогда бы не подумала, что вообще с ним у нас что-то получится. Но потом я почувствовала в нем какую-то надежность, что ли.
Чувствам не помешало то, что Сергея забрали в армию. Елена решила его ждать, хотя кавалеры, которые пытались за ней тогда ухаживать, отговаривали.
— Они говорили: «Зачем тебе это надо, зачем так долго ждать?» А я их ухаживания не принимала и говорила: «Нет-нет-нет, у меня есть парень, и я с ним буду», — вспоминает беларуска.
Сергея из армии Елена дождалась, и 17 февраля 2006 года они поженились. Молодые стали жить у родителей мужа. Через некоторое время у них родилась старшая дочь. Сергей устроился рабочим на «Полимир», который позже войдет в состав «Нафтана». Елена работала бухгалтером в госучреждении.
В 2010-х годах Сергей присоединился к объединению «Рух за свабоду», которое организовал Александр Милинкевич. Мужчина был координатором по Полоцку и району, занимался по большей части культурной деятельностью — организовывал встречи с поэтами, писателями, художниками, курсы «Жывая мова».
— У него до сих пор много контактов осталось. Алесь Пушкин тоже тогда с ним общался, — говорит Елена. Она добавляет, что муж всегда тяготел к творчеству, он даже поступал в Академию искусств, но не прошел.
— Ну на тот момент, когда начался его интерес к политике, я, честно говоря, в это не вникала. Меня эта тема не интересовала абсолютно. Лукашенко, не Лукашенко — я об этом не думала совершенно, — вспоминает собеседница.
Так было до выборов 2020-го. На них Сергей был независимым наблюдателем. В последующих после 9 августа протестах семья не участвовала — отправились в давно запланированный отпуск на море в Украину. Елена вспоминает, что Сергей до последнего решал, ехать на юг или нет.
— Он очень переживал. И я даже говорила: «Ну хочешь, давай мы развернемся и никуда не поедем. Останемся и будем тут, в Беларуси, ну, в этот момент, пока все это происходит». И вот мы думали-думали, и потом он решил: «Нет, дети ждут моря, надо ехать». И мы постоянно смотрели новости, переживали за эти протесты. Но непосредственно в них не участвовали.
«Он встал, собрался за десять минут и уехал»
Однако свою политическую позицию Сергей выразил, приклеив на автомобиль наклейку с гербом «Пагоня». Ездил он так до августа 2021 года. Пока 9 августа, в годовщину выборов, мужчину не задержали.
— Я ему говорила: «Убирай [наклейку], ты видишь, людей задерживают, опасно». А он: «Нет, не уберу. Это моя точка зрения», — вспоминает Елена. — В тот день мы с мужем возвращались из Украины. Машину оставили на стоянке возле Национальной библиотеки. А когда вернулись, ехали по проспекту Независимости. И у нас машина там заглохла. Муж вышел, начал голосовать, чтобы нам кто-нибудь помог ее в сторону с дороги сдвинуть. И вот подъезжает к нам одна милицейская машина, вторая, третья. Просто окружили. И все, нас забрали в РУВД.
Там пару продержали шесть часов. Елену в итоге отпустили, а Сергея задержали. Суд признал наклейку одиночным пикетом и дал ему 15 суток. Из-за этого руководству Елены отправили письмо, чтобы с сотрудницей «провели беседу».
Елена признается, все 15 суток боялась, что Сергея не выпустят и заведут уголовное дело. Но обошлось. Казалось бы, можно выдохнуть. Но нет. Второй раз силовики задержали мужчину 21 октября за репост ссылки на материал «Белсата» о чемпионате мира по хоккею за 2014 год.
В этот раз Сергей провел за решеткой десять суток. Буквально спустя пару месяцев после освобождения его уволили с «Нафтана». Тогда он устроился в такси. Но силовики от мужчины не отстали — спустя восемь месяцев, в конце июля 2022 года, снова задержали. Уже якобы за фотографию с БЧБ-флагом на аватарке во «ВКонтакте». Елена говорит, что это был фейковый аккаунт мужа.
— Как мы поняли, кто-то намеренно создал этот аккаунт. Там не было ни подписок, ни друзей, ничего. Просто пустой аккаунт и фотография, которая когда-то была на его страничке, — утверждает она. — Хотя мы чистили все наши соцсети, удаляли все фотки, которые были с флагами, гербами, комментарии. Мое мнение, что это кто-то из органов занимается вот такой вот ерундой.
Это фото суд тоже признал пикетом, и Сергея отправили под арест уже на 25 суток. Но даже несмотря на третье задержание, покидать страну семья не хотела.
— Мы уже понимали, что уехать придется, но как-то тянули, надеялись, может, все наладится, обойдется, — вспоминает Елена. — Уехали уже после того, как к нам домой пришли с обыском.
То, что Сергей смог в тот день экстренно покинуть Беларусь, — большая удача и, наверное, счастливый случай. Дело в том, что семья тогда жила в трехкомнатной квартире, принадлежавшей Елене. Сергей же был прописан у мамы по другому адресу. Это и спасло. Рано утром 21 ноября 2022 года силовики пришли с обыском по месту прописки мужчины. Мать успела позвонить и предупредить сына.
— Мы поняли, что если они придут и Сережа будет на месте, то домой он не вернется. Что-нибудь найдут при желании, — рассуждает Елена. — Он встал, собрался за десять минут и уехал в Россию, там ему помогли сделать визу, и он переправился в Эстонию к нашим родственникам, а затем уже в Польшу.
С обыском в квартиру Елены силовики пришли тем же вечером. Им нужен был Сергей, но супруги договорились придерживаться версии о ссоре.
— Мы так с ним придумали: я скажу, что мы поругались и он уехал, — объясняет Елена. — Я говорю: «Мы поругались, он уехал вчера вечером, я не знаю, где он ночевал». А следователь такой: «Ну да, ну да, все вы так говорите одно и то же. Звоните ему». Набираю его номер, он, естественно, недоступен. Я знала, что он не ответит, потому что мы договорились, что он все отключит.
Елене удалось увидеть в протоколе, по каким статьям обвиняют мужа. Их было пять: ст. 188 (Клевета), ч. 3 ст. 203−1 (Незаконные действия в отношении информации о частной жизни и персональных данных), ст. 364 (Насилие либо угроза применения насилия в отношении сотрудника органов внутренних дел), ст. 369 (Оскорбление представителя власти), ст. 391 (Оскорбление судьи или народного заседателя).
Но на вопросы, в чем суть обвинения, силовики не отвечали.
После обыска Елена твердо решила уезжать к мужу. Сомнений и раздумий, что все как-то образуется, уже не было. Уладив все дела, оформив доверенности, в июне 2023 года она с дочками перебралась к мужу в Польшу. Супруги выбрали город у моря и поселились в Гданьске. И этот выбор, как покажет время, тоже оказался кстати.
«Люди с таким состоянием и анализами, как у тебя, просто не живут»
Проблемы с почками у Сергея были давно. Еще в начале 2000-х полоцкие врачи поставили мужчине диагноз «гломерулонефрит». Это хроническое воспалительное заболевание, из-за которого повреждаются почечные клубочки — структуры, которые как раз и фильтруют кровь.
Елена говорит, что диагноз был у мужа под вопросом. Чтобы его подтвердить, нужна была биопсия почек.
— Я не могу сейчас объяснить, почему это не было сделано. В поликлинике то игл не было, то врач в отпуске, то еще что-то, — вспоминает она. — Потом были такие моменты, что он сдает анализы — а они в порядке, все хорошо. В общем, беларусские врачи не заострили внимание на том, что это большая проблема и если ее не лечить, то она может вылиться во что-то серьезное. Какие-то травки ему прописывали пить, какие-то таблетки для кровообращения.
А четыре месяца назад уже в Гданьске на приеме у врача выяснилось страшное.
— Сергей работал в такси, но мы как-то поговорили, что работа несерьезная и стоит поискать место по umowa o pracę (трудовой договор. — Прим. ред.). Он стал искать, где платят больше, — и нашел. В грузовом порту. Его уже брали и отправили на медосмотр. И вот там врач говорит: «А я вам не подпишу разрешение на работу. Потому что у вас давление 250 на 160. Я вообще не понимаю, как вы сюда дошли своими ногами».
Муж, говорит Елена, потом признался, что у него болела голова, было чувство усталости, но особенного внимания на это он не обращал, списывал на переутомление. Его срочно отправили к семейному доктору, та померила давление и тоже схватилась за голову и отправила его в SOR (Szpitalny Oddział Ratunkowy — больничное отделение неотложной помощи).
— Ему там опять меряют давление и в тот же день кладут в больницу. Делают там кучу всяких анализов, обследований, и выясняется — у него давление на фоне того, что не работают почки. Это последняя, терминальная стадия хронической почечной недостаточности, — объясняет Елена. — Я не знаю, как он ходил, как не чувствовал. Врачи все тоже удивлялись: «Люди с таким состоянием и анализами, как у тебя, просто не живут».
Новость семью оглушила. Елена старалась быть позитивной и бодрой с родными. Плакала только в офисе компании, где работала бухгалтером.
— Муж не видел моих слез ни разу, видели только коллеги. Из кабинета выходила — слезы градом, — вспоминает она. — А потом все, пришла домой — я уже нормальная: «Все, все будет хорошо, берем себя в руки, делаем, что говорят врачи».
Состояние Сергея ухудшалось. Через какое-то время Елене на работу позвонили из больницы и сказали, что уже нужно делать диализ, потому что без него мужчина не сможет жить.
— Диализ — это инвалидность. На диализе нельзя нормально работать: три раза в неделю нужно по четыре часа сидеть в больнице. Прожить на нем можно лет 15, от силы 20, а потом все, — рассуждает беларуска. — У Сережи было упадочное настроение, он собрался умирать. И тут я сказала: «Не переживай, сделаем тебе пересадку, я буду твоим донором».
Елена говорит, что такое решение приняла, когда осознала, что у них с мужем одинаковая группа крови — вторая положительная, о чем она и сообщила доктору на следующем приеме. Он отправил женщину на анализы, а те подтвердили — шансы, что почка Елены приживется у Сергея, велики. Сам мужчина несколько дней обдумывал предложение жены.
— Он мне только задал вопрос: «Ты что, меня так сильно любишь, что отдашь свою почку?» Я сказала: «Ну конечно!» И больше он ничего не говорил. Но я его уже за всю жизнь изучила, он все в себе держит и точно очень ценит, что я решилась на такой поступок, — говорит Елена. — Конечно, если бы это было опасно для меня, он бы не согласился. Мы с ним читали вместе литературу о пересадке почки, что донору возможно жить нормально. Понимаете, я приняла это решение, наверное, в одну секунду, у меня не было никаких сомнений. Я не могу оставить все так, чтобы он страдал оставшуюся жизнь. Потому что и я буду страдать. А так он будет жить как обычный нормальный человек. Ему 41 год, я хочу, чтобы он жил, чтобы мы вместе жили долго и счастливо, растили детей.
Конечно, есть риски, что почка не приживется или что проработает 15−20 лет, а потом мужу снова понадобится пересадка. Но беларуска старается смотреть в будущее позитивно. Тесты на совместимость показали, что она подходит и может быть донором. Операция у пары назначена на март.
«После операции ни муж, ни я не сможем работать. Сколько это продлится, не знаю»
— В Гданьске хороший центр по пересадке почек (речь о клиническом центре при Медицинском университете Гданьска. — Прим. ред.). Сюда едут лечиться из других городов. А нам повезло, что мы живем здесь и нам не нужно какие-то километры каждый раз наматывать, — объясняет собеседница.
И пока анализы у Сергея пограничные, диализ ему не делают. Елена говорит, так организм лучше примет пересаженную почку.
— Там главный показатель — это калий, и вот уровень калия у него на особом контроле, — рассказывает она. — Был один момент у него, что калий повысился до шести, и врач, очень расстроенный, звонил: «Если следующий анализ покажет опять такой же показатель, то нам придется начинать диализ, к сожалению». Но, слава богу, калий немножко упал, и мы пока держимся. Соблюдаем диету, я его кормлю приготовленным на пару, без соли. Нельзя никаких колбас, картофеля, помидоров, свинины, авокадо — там целый список запрещенных продуктов, очень диетическое питание.
Держаться приходится еще и потому, что Елена потеряла работу. Женщину уволили из-за того, что ей приходилось много ходить по больницам и пропускать работу.
— Сейчас вот ищу новую. Уже не только бухгалтерскую работу, а просто какую-нибудь, — говорит она. — Каждый день надеюсь, что мне что-то подвернется. Пока ничего не находится.
В свободное от больниц и посещений врачей время Сергей продолжает работать в такси. Но не в полную силу. Его доход сейчас единственный для семьи из четырех человек: старшей дочери 19, она учится в техникуме, младшей школьнице — 11.
— Уже чувствуется нехватка денег, — признается Елена. — А после операции ни муж, ни я не сможем работать. Сколько это продлится, не знаю. Все зависит от особенностей организма. Но в среднем донор восстанавливается где-то месяц после операции. А реципиент — около трех. И то если все будет хорошо и сложится удачно. А детей кормить надо, оплачивать жилье — тоже. Одна квартира обходится в 5000 злотых. Я понимаю, что сами мы не выкрутимся. Потому что уже сейчас зарплаты мужа не хватает, мы будем брать взаймы, чтобы оплатить аренду.
Отдельная статья расходов — лекарства, которые нужно будет принимать супругам. Сейчас на них уходит 200−250 злотых (160−200 рублей) — часть выдают бесплатно. Сумма небольшая, но в отсутствие нормального дохода ощутимая. Сколько придется тратить потом, пока неизвестно. Также часть анализов, скорее всего, тоже будут платными.
— Хорошо, что нам обещают операцию провести бесплатно, — объясняет Елена. — По поводу квартиры в Беларуси, которую можно было бы продать… Вряд ли получится это сделать быстро, да и доверенность скоро закончится. Ну и страшно продавать жилье, не имея вообще ничего. Просто мы останемся ни с чем. Поэтому и решили обратиться за помощью к людям — и открыть сбор на BYSOL. Нам нужно продержаться эти пару месяцев.
Несмотря на все трудности, беларуска старается оставаться оптимисткой и находить в жизни позитив.
— В чем его могу найти сейчас? Например, в том, что сегодня у нас хорошие анализы, не скачет вверх давление, настроение хорошее более-менее у мужа. Меня радует, что Сергею диализ пока не делают, — рассуждает беларуска. — Я верю, что нам помогут, что эти трудности временные, мы вылечимся и все будет хорошо.
