Полномасштабная война в Украине 24 февраля 2026 года перешагнула четырехлетний рубеж. За это время «Зеркало» написало сотни (если не тысячи) новостей о том, что происходит в Украине, и поговорило с десятками героев. Спустя четыре года после нападения России мы хотим напомнить вам о шести текстах, которые важно прочитать. Почему? Рассказывают их авторки.
«Мы поцеловались, сказали: „Увидимся“ — рассчитывали, что впереди еще вся жизнь»
— Разговор с вдовой первого беларуса, который погиб после полномасштабного вторжения, был моим первым большим текстом о войне в Украине. Как бы я хотела, чтобы он стал последним.
Илью Хренова убили в боях за Бучу всего через неделю после 24 февраля 2022 года. Тогда это шокировало: я читала новость и не могла поверить. Говорила с его женой, Кариной, слушала ее слезы — и не хотела принимать, что это все на самом деле. Мне было странно осознавать, что мы в 2022 году выпускаем интервью с вдовой погибшего на войне.
Причем погибшего не где-то далеко, а совсем рядом с Беларусью, под Киевом, столицей европейского государства. Городом, в котором я сама прожила почти полтора года. Казалось очень странным, что жизнь молодого человека, который строил планы, любил, мечтал, может вот так оборваться в XXI веке. Тогда мы еще не знали, насколько далеко все зайдет.
Для меня этот текст — напоминание о том времени, когда мы еще не успели привыкнуть к войне. Коллеги из отдела новостей тогда считали каждого погибшего на войне беларуса, а я даже не думала, что впереди будет столько тяжелых материалов и трагических новостей.
«Такая честная любовь, как у нас с Димой, в жизни встречается нечасто»
— За четыре года написала немало текстов о людях на войне, — рассказывает авторка материала. — История украинцев Любови и Дмитрия из них, наверное, моя самая любимая. Почему? Потому что она не столько о войне, сколько о любви. И о том, как непредсказуема бывает жизнь. Особенно в такие тяжелые моменты.
Они познакомились в марте 2022-го. Девушка была в Таиланде, парень — на боевых. Дмитрий создал чат, где собирали тех, кто по желанию мог бы помочь его подразделению в покупке оптики и амуниции. Любовь туда добавила коллега. Решение волонтерских вопросов в итоге привело к романтическому предложению и свадьбе.
Когда мы созванивались для интервью, семья ждала ребенка. Любовь очень честно рассказывала о том, насколько непросто быть женой военного. Сколько за этим бессонных ночей, слез и гордости за своего мужчину. Когда я спросила, как у них хватило смелости решиться на ребенка в такое время, она ответила: «Жизнь мы не останавливаем».
После разговора я «зависла» на этих словах. И пусть они не какие-то особенные, но в них напоминание о том, о чем в темные времена нередко забываешь — не надо ставить жизнь на паузу. По крайней мере, со мной такое бывало часто.
«Вот стоит очередь в магазин, а недалеко лежит покойник. К этому зрелищу привыкаешь»
— Тэкст пра капітана дальняга плавання, у якога бацькі з Растоўскай вобласці, які вучыўся ў Расіі, у якога шмат сяброў рускіх, і які застаў вайну ў Марыупалі, — рассказывает журналистка. — Ён 20 дзён правёў у заблакаваным горадзе пад пастаяннымі абстрэламі. І гэтая трагедыя разварочвалася на яго вачах.
Тэкст каштоўны тым, што Цімур Рудаў як блогер паказаў абсалютнае бесстрашша. Ён здымаў такія кадры, якіх на пачатку вайны не было амаль ні ў каго, і так вайну тады ніхто не паказваў.
Раю проста адкрыць тэкст і зазірнуць у мінулае. Там яшчэ была надзея, што вайна скончыцца хутка, што Марыупаль так і застанецца ўкраінскім. Не было тады герояў-абаронцаў «Азоўсталі», не было ўзарванай радзільні, драмтэатра. Яшчэ падавалася, што ўсё ж такі гэта ненадоўга.
Таксама важны каштоўны момант, дзе Цімур кажа, што менавіта гэтая вайна ўмацавала аднадушную пазіцыю ўкраінцаў наконт Расіі. І ўкраінскае грамадства моцна з’ядналася. Мэты Пуціна ў гэтай вайне абсалютна не здзейсніліся: Украіна засталася нескоранай, моцнай, і планы захапіць яе за вельмі кароткі тэрмін таксама не здзейсніліся.
З іншага боку, гэты тэкст — напамін, што калі б Еўропа ў той момант была больш рашучай, магчыма, вайны на чатыры гады не было б. Яна б скончылася нашмат хутчэй, і сотні тысяч людзей былі б жывыя. Пачытайце тэкст пра смелага Цімура Рудава і пра тое, як Расія атакавала Марыупаль у першыя дні, месяцы вайны. Варта помніць, з чаго ўсё пачыналася.
«Мы вывозили его под обстрелом, хотя о том, что там стреляли, я узнала потом от ребят — в тот момент не замечала ничего»
— Этот текст мы готовили дольше, чем обычно, — вспоминает авторка. — Парамедик полка Калиновского Анастасия Махомет не сразу смогла поговорить — как раз когда я с ней связалась, она выезжала на боевые. Когда вернется в тыл, Анастасия не знала — поэтому мы с ней говорили несколько дней прямо с линии фронта, с помощью переписки и голосовых сообщений.
Сейчас мне кажется, что этот текст можно было сделать лучше, подождать несколько недель и найти возможность созвониться. Но проблема до ужаса простая: этой возможности могло и не быть. Конечно, не хотелось об этом думать, но если переносить разговор с кем-то, кто находится на линии фронта, он может и вовсе не состояться.
К счастью, с Анастасией все в порядке.
Этот текст мне запомнился не только тем, как он делался, но и тем, что говорила Анастасия. Она вывозила с поля боя Павла Волата Суслова — команда парамедиков тогда успела доставить его живым на операционный стол, но раны оказались смертельными. Павла собеседница знала лично, описывала, каким он был командиром, как заботился о ней и о других. И тут — этот мужчина фактически умирает у нее на руках.
Анастасия тогда признавалась, что не была готова, что ее первым «двухсотым» (так на фронте называют погибших) станет Волат. А я писала материал и думала, что просто не могу себе представить, как это: держать за руку умирающих, тащить их под пулями, изо всех сил надеяться успеть. И хорошо, наверное, что не могу.
Почитайте этот текст — он о тех, кто рискует собой ради спасения товарищей. Именно благодаря парамедикам многие бойцы остаются в живых.
«Когда придут наши, я буду плакать, обнимать, радоваться. Россию не прощу никогда»
Каждый раз, когда звучат заявления о том, чтобы заморозить войну по нынешней линии фронта, вспоминаешь украинцев, которые остаются на оккупированных РФ территориях. Этим людям так же небезопасно общаться с нами, как и беларусам, живущим в стране. Но многие украинцы шли на контакт, чтобы рассказать, что происходит в их городах, которые захватила российская армия.
Одна из них — Светлана из Мелитополя. Она очень остро переживала, что люди с оружием пришли отнять ее город, присвоить ее дом, «освободить» от страны, которую она любит и в которой прожила всю жизнь.
Для чего читать ее историю? Чтобы не забывать, что за территориями стоят люди — их семьи, жизни, воспоминания и вера в освобождение.
«Настает день, когда тебе уже пофиг: ну, ранит — хоть быстрее это закончится»
Зимой 2023-го мы решили поговорить с украинскими военными о ПТСР. Военный психолог подсказал бойца и предупредил, что во время разговора может показаться, что он пьяный. На самом деле это последствия нескольких контузий. Боец — Александр Водяницкий с позывным Майдан. Его подразделение на тот момент только недавно вывели из-под Бахмута.
Снимая потом с диктофона наш разговор, прокручивала в голове: человеку 38 лет, с 28-ми он на войне. У него нет ни семьи, ни работы, ни даже уже навыков жить гражданской жизнью. А ведь он писал рэп, читал стихи, и у него получалось. Через полгода узнала, что Александр умер. Не погиб от дрона, мины, осколка, пули — умер в больнице, остановилось сердце.
Хочется, чтобы истории людей, которые идут воевать (в том числе за нас), знали, слышали, читали.
Читайте также:
